Ясно0 °c
73.37 88.97
Дискотека до 90-х
Русская поп-музыка
Зарубежная поп-музыка

14 Янв 2021, 05:42
Koch network pledges to ‘weigh heavy’ lawmakers’ actions in riots

The powerful Koch political network, funders of the Tea Party, will “weigh heavy” the actions of members of Congress in the days leading up to and after last week’s siege of the Capitol when considering future donations, in a sign that the GOP’s megadonor class is uncomfortable with the party’s recent actions.

In a statement to POLITICO, the Koch network said it will take last week’s events seriously when deciding where to put its millions of dollars in spending next election cycle.

“Lawmakers’ actions leading up to and during last week’s insurrection will weigh heavy in our evaluation of future support. And we will continue to look for ways to support those policymakers who reject the politics of division and work together to move our country forward,” said Emily Seidel, CEO of Americans for Prosperity and senior adviser to AFP Action, the group’s super PAC.

Seidel’s statement follows months of the network working to operate more independently of the Republican Party. Billionaire Charles Koch has become increasingly dissatisfied with the tactics and policies of President Donald Trump and did not support him during his 2016 or 2020 election bids.

The Koch move comes after numerous corporate PACs began suspending their donations to Republicans who challenged President-elect Joe Biden’s victory last week. Many of those businesses were acting in response to pressure from clients and customers. The Koch action, coming amid a resounding silence among Trump allies, suggests that megadonors — a small class of brand-name billionaires who give from tens to hundreds of millions of dollars per election cycle — also feel that their reputations are on the line if they back lawmakers who supported Trump’s claims of election fraud.

Key GOP donors including the Ricketts family of Chicago, Home Depot co-founder Bernie Marcus and financier Ken Griffin declined to comment on their giving plans in the wake of the attack on the Capitol. While some are expected to continue backing candidates that are aligned with Trump — Chicago Cubs co-owner Todd Ricketts is the Republican National Committee finance chair — their unwillingness to defend the president and his supporters at a crucial moment could be a sign of their discomfort with the direction of the party.

“I would be incredibly concerned about this, if it was my lane,” said a Republican operative with experience fundraising for Senate races. “The problem is, if corporate PACs aren’t going to give money, corporate executives aren’t going to give money.”

The issue was made significantly more complicated after Florida Sen. Rick Scott, the incoming chair of the National Republican Senatorial Committee and a powerhouse fundraiser for his party, voted against certifying election results in Pennsylvania.

Scott — who is widely considered to be a 2024 GOP presidential candidate — rapidly tried to reassure skeptical, and sometimes angry, donors he is still well-positioned to lead the committee in a series of phone calls this week, according to two sources familiar with the calls.

Scott also sent a two-minute video to donors earlier this week marking the start of his NRSC chair role. Wearing a navy vest and baseball cap, the Florida senator avoided addressing either the violence at the Capitol or Trump’s months of insistence that there had been widespread voter fraud during the election. Instead, he emphasized the high stakes of the 2022 congressional elections and need to raise a “bazillian” dollars to retake the Senate.

“If we fail to become the party that is trusted to lead America into the future, Democrats will lead America to the past,” Scott says in the video. “They will erode our economy and our culture, and turn America into just another decaying example of socialism. We won’t let that happen.”

For his part, Trump will leave office with public support from only a few of the big-money allies who surrounded him when he arrived in Washington.

Casino billionaire Sheldon Adelson, who plowed more than $75 million into Trump’s reelection bid, died this week while being treated for non-Hodgkin’s lymphoma. But even he had grown uncomfortable with Trump’s claims of election fraud, allowing his newspaper, the Las Vegas Review-Journal, to editorialize against them. Trump 2016 bankroller Robert Mercer pulled back from big-money politics after his tactics during the 2016 race turned him into a household name.

Meanwhile, Blackstone CEO Steve Schwarzman, an unofficial Trump adviser, has since mid-November called for a peaceful transfer of power to the Biden administration and amplified his disapproval after the attack on the Capitol.

“The insurrection that followed the President’s remarks today is appalling and an affront to the democratic values we hold dear as Americans. I am shocked and horrified by this mob’s attempt to undermine our constitution,” Schwarzman said on the day of the riots. “As I said in November, the outcome of the election is very clear and there must be a peaceful transition of power.”

Trump has increasingly relied on small-dollar supporters instead of the mega-rich. Since the election, the president continued to raise money for his personal PAC, legal fights and the RNC, bringing in more than $200 million — the majority of it from donors giving less than $200.

The violence that is marking the end of his presidency could complicate Trump’s ability to raise money from bigger donors going forward.

“Nobody who has a leadership position at a big organization is going to give Trump money again,” said longtime Republican lobbyist and political adviser Charlie Black.

Another Republican fundraiser put it this way: “My gut tells me there would be, at least in the major dollar community, much less enthusiasm for giving to him if he were to run for president again.”

Nonetheless, it is not clear how long the backlash will last. Six months from now, donors and corporations may change their tune if Congress begins legislating again and the siege of the Capitol is firmly in the rear view, Black said.

“Even if people think it was a stupid vote, it’s hard to disqualify 139 Republicans from any future support if they’re on your side with a lot of issues,” said Black, referring to the Republicans who voted to reject electors from states where Trump claimed fraud.

Добавить комментарий

22 Янв 2021, 08:05

Бывший полузащитник «Барселоны» Ривалдо прокомментировал возможный переход нападающего каталонского клуба Лионеля Месси в «ПСЖ», передает Betfair.

Сообщается, что в парижском клубе заинтересованы в подписании Месси в летнее трансферное окно, когда у форварда истечет срок соглашения с «Барселоной», однако опасаются, что переход может быть невозможен из-за высоких зарплатных требований футболиста.

«Это хороший вариант для Лионеля, особенно учитывая то, что команду тренирует аргентинец Маурисио Почеттино. Месси также вновь будет играть с другом Неймаром, так что у него есть причины сказать да, если предложение поступит», — заявил Ривалдо.

Ранее сообщалось, что «ПСЖ» может отказаться от подписания Месси из-за его зарплатных требований.

20 Янв 2021, 11:46

В московском фудмолле «ДЕПО», в торговых центрах «Океания» и «Город» и во флагманском офисе «Мои документы» Центрального административного округа столицы, расположенном в торгово развлекательном центре «Афимолл Сити», начали работать выездные бригады, которые прививают жителей города от коронавируса. Об этом сообщила заммэра Москвы по вопросам социального развития Анастасия Ракова. По ее словам, прививать граждан будут также в театре «Геликон-опера».

«В местах работы мобильных бригад обеспечено соблюдение всех санитарно-эпидемиологических требований, вакцинацию проводят врачи городских поликлиник, пациенты в обязательном порядке проходят предварительный осмотр врачом, а самочувствие горожан контролируется в течение получаса после введения вакцины», — сообщила заместитель мэра.

Прививки выездные бригады делают бесплатно. Чтобы вакцинироваться, желающий должен назвать отрасль, в которой работает, не предъявляя справку с места работы.

Предварительная запись для того, чтобы привиться, не требуется. Выездные бригады принимают с 10:00 до 20:00. Дату прохождения второго этапа вакцинации врач назначает в день прохождения первого этапа. График работы мобильных пунктов размещен на официальном сайте мэра Москвы.

О начале работы выездных бригад Ракова объявила 15 января. Тогда она заявила, что подобные пункты необходимо организовать таким образом, чтобы привилось как можно больше людей.

18 января по поручению Путина в России началась массовая вакцинация жителей. Прививку делают, используя две зарегистрированные отечественные вакцины — векторный препарат «Спутник V» от Центра им. Гамалеи и пептидную вакцину «ЭпиВакКорона» от «Вектора». Кроме того, вице-премьер Татьяна Голикова 15 января заявляла о том, что вскоре должен быть готов препарат Центра Чумакова.

20 Янв 2021, 11:51

В вечер прилета Алексея Навального в Москву российские журналисты вместе с экспертами в прямом эфире обсуждали обстановку в аэропорту, задержания сторонников политика, пришедших его встречать, и поведение ОМОНа. Были реплики о жестком задержании людей в аэропорту Внуково и ответы, мол «это пока не жестокость, жестокость была в Минске, а это пока разминка в зале ожидания». Уже после задержания Навального прямо в аэропорту и суда над ним в отделении полиции обсуждение сместилось к тому, достигли ли репрессии в России уровня белорусских, и значит ли это, что теперь Путин и Лукашенко уже точно «вместе до конца».

Раскачалась ли российская репрессивная машина до уровня белорусской, обострила ли история с отравлением и задержанием Навального ситуацию в России и готово ли российское общество к длительному сопротивлению по примеру белорусов — об этом поговорил с экспертами.

Репрессии в России и Беларуси сегодня вряд ли можно сравнивать в чем-то, кроме формы, считает основатель «Сильных новостей» и Mogilev. Online, журналист Петр Кузнецов. По форме то, что произошло с Навальным, уже очень сильно отдает белорусской спецификой, полным правовым нигилизмом непосредственно по отношению к нему. То, как в целом российские спецслужбы проводили эту «операцию» — нейтрализацию факта его прилета, тоже очень отдает Беларусью.

— Я бы сказал, что те, кто могут самолет из аэропорта в аэропорт перенаправить, от отключения интернета по всей стране — в одном шаге. Это если говорить о форме. Но в сути между российской и белорусской ситуацией сейчас много различий. Они обусловлены в первую очередь объективными факторами. Например, в Беларуси Лукашенко полностью потерял электоральную поддержку, а протестные настроения пронизывают все слои общества, в России все пока по-другому: Путин — по-прежнему самый популярный политик, — отмечает Кузнецов.

Отсюда и разница: то, что происходит в Беларуси, по всем признакам уже не просто репрессии, а террор. Это именно массовое, причем зачастую без разбора, применение силовых и насильственных методов по отношению к населению с явно читающейся целью: запугать всех, чтобы «не высовывались», подчеркивает журналист.

— В России мы пока видим то, что в Беларуси наблюдалось ранее — репрессии против лидеров и активистов оппозиции. Попытки сбить их активность, превентивно нейтрализовать, но это не касается населения массово, да и запугивающего месседжа в себе особо не несет, скорее, это выглядит как сигнал своим же сторонникам: вот, мол, «предатели» и мы с ними боремся, а вы нас одобряйте. Поэтому российская и белорусская ситуация пока очень разные: россияне лишь на пути к нашему положению. Хотя у них есть и своя специфика, которую вообще в современном мире достаточно трудно осознавать — та же практика убийств оппонентов силами спецслужб и боевым химическим оружием. Но это уже вообще отдельная история, — говорит Петр Кузнецов.

Обозреватель белорусской службы «Радио Свобода» Юрий Дракохруст упоминает и количество политзаключенных, которое в двух странах серьезно разнится. По данным правозащитного центра «Мемориал», в России - 63 репрессированных по политическим мотивам и 284 — по религиозным, итого 347 человек, а в Беларуси - 187 политзаключенных.

— Россия в 14 раз больше Беларуси, так что явно уровень репрессий у соседей не такой же, как у нас. При этом надо понимать, что эти политзаключенные в России образовались в течение нескольких последних лет, а в Беларуси — фактически за 8 месяцев. Плюс в Беларуси много людей были задержаны, получили административные сроки, штрафы. В России таких масштабов не было, даже в 2011—2012 годах (В России проходили массовые акции протеста против результатов выборов в Госдуму, а позже — президентских выборов. — Прим. ) репрессии были меньше, а сейчас это и вовсе несопоставимо. Даже учитывая, что сейчас репрессии направлены против важной фигуры — Навального, — считает Дракохруст.

Политический обозреватель Артем Шрайбман согласен, что репрессии в России еще не достигли такого уровня, как в Беларуси, потому что Россия не находится и уже давно не находилась в такой революционной ситуации, как Беларусь, в таком политическом кризисе. Что-то отдаленно похожее было в России в 2011—2012 годах, когда были протесты на Болотной (6 мая 2012 года, после президентских выборов, в Москве должен был состояться согласованный оппозиционный «Марш миллионов», включающий митинг на Болотной площади. Акция вылилась в беспрецедентные столкновения с полицией и массовые задержания участников акции. — Прим. ), но даже они и в абсолютных числах были меньше, чем в Беларуси, и уж тем более если мы переложим цифры на население, отмечает Шрайбман.

— Но и эти протесты в России были довольно быстро подавлены российской властью, обошлись меньшей кровью. И сейчас ничего подобного нет на политическом поле России. Да, возвращение Навального стало громким событием, но единичным событием. У нас, когда Мария Колесникова рвала паспорт, это было одним из эмоциональных знаковых событий тех дней и недель. В России, по сути, произошло то же самое: лидер оппозиции решил скорее сесть, чем остаться в эмиграции, — говорит Артем Шрайбман.

Популярную мысль белорусской общественности о том, что Путин в августе поддержал Лукашенко только потому, что испугался повторения белорусского сценария в России, эксперты не поддерживают. Артем Шрайбман считает, что главная причина в том, что Владимир Путин очень консервативный и инертный человек, он не любит непонятное, улица — это непонятное, Лукашенко он знает, несмотря на сложную историю отношений, Лукашенко ему ментально ближе — они оба вышли из Советского Союза, и оба используют похожие методы управления. То есть Путин предпочел просто понятный себе вариант, наименьшее зло.

— С Лукашенко общаться сложно, но Путин хотя бы знает, чего от него ожидать, а от протестующих — не знает. Кроме того, есть серьезная «ошпаренность» украинским кейсом: в любых протестах на постсоветском пространстве, особенно в Восточной Европе, где рядом есть западные страны, всегда во всех протестах видят «руку Запада». Поэтому, в принципе, выбор был достаточно очевиден, Лукашенко быстро занял пророссийскую позицию, а лидеры оппозиции оказались в Варшаве и Вильнюсе, что тоже не добавило им авторитета в глазах Путина, — говорит Шрайбман.

Петр Кузнецов считает, что Владимир Путин в августе поддержал Лукашенко с единственной мотивацией: чтобы того не свергла улица. В тот момент Путин, как и все, мог быть уверен только в одном: эпоха Лукашенко закончена и, так или иначе, ему придется покинуть свой пост.

— Путин хотел сделать так, чтобы это случилось под контролем России и под гарантии России, в результате определенного политического процесса или его имитации, но никак не стихийно, под давлением протестов. Для Москвы это был бы идеальный сценарий — Лукашенко там не любят, он всем надоел (мы это увидели потом и в Сочи), его хотят заменить, но революции на постсоветском пространстве для Кремля неприемлемы ни в каком виде. Судя по тому, что мы увидели после Сочи, судя по высказываниям самого Лукашенко, а так же Лаврова, был сценарий конституционной реформы и последующих новых выборов, и Лукашенко, очевидно, чтобы выиграть время, на это согласился. Пересидев первую волну протестов, стихших под влиянием силового давления, усталости и коронавируса, сейчас он начал свою контригру — все то, что звучало после встречи в Сочи, уже, похоже, не рассматривается как актуальный и рабочий сценарий. В этом смысле можно сказать, что Лукашенко Путина опять успешно провел, — отмечает Кузнецов.

Поддержка Владимиром Путиным Александра Лукашенко, скорее, была вызвана страхом, что в Беларуси будет, как в Украине. Путин исходил не из возможного, гипотетического распространения и передачи «пожара» в виде протестов в Россию, Путин боялся, что Беларусь в результате смены власти повернет на Запад.

— В этом смысле, когда в Армении была революция, он не боялся, что она распространится на Россию, и это не было фактором, потому что он понимал, что Армения никуда не денется — геополитика там давлеет над политикой, и в прошлом году мы это видели: после того, как Азербайджан взял Шушу, от полной военной катастрофы в Карабахе Армению спасла только Россия. В Армении это все понимают. Но в Армении Москве не приходится беспокоиться о смене власти, а в Беларуси — приходится, — считает Дракохруст.

Если представить, что в Беларуси происходит «смена караула», даже если новую власть возглавит бывший топ-менеджер Газпрома, то, вполне вероятно, что Беларусь начнет «отплывать» от России. И в Москве это прекрасно понимают.

— Путин все взвесил, и несмотря на то, что он не питает горячей любви к Лукашенко, но он хотя бы знает, чего от него ожидать. Были у Кремля небольшие надежды, они, думаю, и сейчас есть, что ослабленного Лукашенко может подвинуть на интеграцию, а вот на что можно подвинуть президента Бабарико или президента Тихановскую, Путин не знает, это кот в мешке. Менять известное зло в виде Лукашенко на кота в мешке Путин не захотел, — считает Юрий Дракохруст.

А что с историей отравления и ареста Алексея Навального? Это значит, что теперь Путин и Лукашенко готовы на все и шанса, что они вместе не «до конца» нет?

— Я думаю, этот шанс, что Путин не будет с Лукашенко «до конца», существовал в воображении комментаторов, в том числе, до определенного момента и в моем собственном. Рационально Путину, вне зависимости от того, что там с Навальным, нельзя поддерживать Лукашенко — слишком велики издержки разного рода. Но в Кремле свой взгляд на вещи. Мне кажется не очень правильной сама постановка вопроса. Путин поддерживает Лукашенко не потому, что применяет похожие по своей форме репрессии, это какая-то смешная причина. У него другие мотивы. Он хочет, чтобы политические процессы в странах, которые Москва до сих пор относит к своей зоне влияния, происходили по-византийски тихо, кулуарно, в кабинетах чиновников в результате договоренностей по их «понятиям». Всякие «выборы», протесты, права человека, независимая пресса — это все для них просто совершенно не нужный шум. И Лукашенко они поддерживают сегодня лишь потому, что, как бы ни старались, не могут в Беларуси нащупать другую точку опоры, центр силы, на который можно было бы опереться, чтобы продвигать свои интересы, — говорит Петр Кузнецов.

А Лукашенко, по мнению журналиста, насколько может, исходя из той или иной ситуации, в которой находится, российские интересы в Беларуси продвигать не хочет и максимально эти процессы блокирует, понимая, что это угрожает его личной власти. И в течение всей своей карьеры возможных пророссийских политиков, если это не фриковатые «активисты», репрессировал даже быстрее и надежнее, чем прозападных.

— В результате получается такой эффективный тупик, в котором Путину уже давно не нужен Лукашенко, поскольку никак не способствует продвижению здесь интересов Москвы, но и прилагать усилия для его смещения россияне не очень могут, потому что нет подконтрольной им альтернативы. И ситуация остается замороженной по принципу «меньшего из зол». С Навальным или без — это рассуждения из категории «солидарность диктаторов». Но солидарность — это в принципе ценностная и эмоциональная штука и она далеко не всегда прагматична. Кремлю надо контролировать нашу (и не только) страну, получать от этого политические и экономические выгоды. И лично я не сомневаюсь, что если бы сегодня представился шанс аккуратно заменить Лукашенко на кого-то, более симпатичного Путину, с кем ему было бы удобнее и комфортнее иметь дело, но сделать это без улицы и революций, никакая «солидарность диктаторов» бы не сработала — будь в России хоть сто Навальных в очереди на паспортный контроль в Шереметьево, — говорит Петр Кузнецов.

Предполагать, что Лукашенко настолько важен для Путина, чтобы прямо держаться за него, как за какой-то свой талисман, тоже довольно ошибочно, считает Шрайбман. Но любая конфронтация Запада с Россией сегодня, углубление этой конфронтации, усиливает в России эту репрессивную линию, усиливает закручивание гаек, консервацию режима, и, соответственно, силовики начинают играть все большую роль в принятии решений, а не те, кто выступает за разморозку отношений с Западом.

— И поэтому спираль эскалации отношений Запада и России идет к тому, что в Кремле склонны, скорее, принимать решения, исходя из геополитической логики: то есть аргумент Лукашенко «я ваш последний союзник, а если не я, придет прозападная оппозиция» в такой ситуации для Путина и его окружения более значим, чем если отношения Россией и Западом были нормальными. Условно говоря, какие-то сделки между Россией и Западом по белорусскому вопросу — какие-то договоренности по устранению Лукашенко — становятся менее вероятны от того, что у России и Запада обрываются контакты и вводятся новые санкции. Поэтому можно сказать, что давление на Путина, давление на Россию — санкции, которые не приводят к коллапсу российского режима, но делают его более «колючим», «ершистым» — это все на руку Лукашенко, потому что это помещает их с Путиным в одну лодку, — говорит Артем Шрайбман.

Пока хронология событий в России похожа на белорусскую: главный оппонент власти в тюрьме, его сторонники в ближайшие выходные в Москве планируют выйти на улицы с акцией протеста. Смогут ли протесты в России быть столь же масштабными, как в Беларуси в августе-ноябре 2020 года, и пойдут ли российские власти тем же путем, что и Лукашенко в способах подавления протестов?

— Если проводить некие аналогии, Россия сейчас в ситуации 18 июня прошлого года, когда за решетку попал Виктор Бабарико. Репрессии начались уже тогда, но они в любом случае не сравнимы с тем, что произошло в августе и происходит сейчас: сейчас мы наблюдаем проникновение репрессий в не политические сферы — «дело Пресс-клуба», аресты издателей — все зачищается катком. Будут ли такие репрессии в России? Парадокс заключается в том, что такое может произойти, если Россия поднимется: когда миллионы людей выйдут на улицы. И тогда Путин будет действовать в известной русской исторической традиции «Патронов не жалеть», как приказал генерал Трепов в 1905 году в Петербурге. В этом смысле Россия более манипулятивная страна, власть там играет в более тонкие и хитрые игры, но если она столкнется с тем, что она посчитает онтологическим вызовом, вызовом, который ее действительно может свергнуть, то, боюсь, рука у Кремля не дрогнет дать команду «Патронов не жалеть», — считает Юрий Дракохруст.

Если же этого не произойдет, как предсказывают многие российские эксперты, поскольку сейчас не тот накал в российском обществе, не та обстановка, то и «безтормозной» реакции властей не будет.

— Если российское общество начнет сопротивляться происходящему так же активно, как у нас, реакция властей, я думаю, будет похожей. Хотя сомневаюсь, что российская власть допустит все те ошибки, которые допустила белорусская в своей реакции на протесты. Российская власть мне кажется чуть более гибкой и у нее больше денег, чтобы решать вопросы компетентнее, чтобы привлекать лучших специалистов-пропагандистов, чтобы просто подкупать каких-то оппозиционеров и так далее. Белорусская власть в этом менее профессиональна. При этом я не вижу пока предпосылок, чтобы российское общество сейчас, в такой пандемической апатии, а у них пандемия — это все-таки серьезная трансформация жизни, чтобы общество поднялось хотя бы в похожих формах, как и белорусское общество в августе-сентябре, — говорит Артем Шрайбман.

Российское общество, к сожалению для него, уже не сможет пойти путем, лучшим и менее проблемным, чем идут сейчас белорусы, считает Петр Кузнецов. Кремль и психологически, и ресурсно уже готов подавлять протесты не менее брутально, чем это сейчас происходит в Беларуси.

— Может быть, правда, меньше немотивированной жестокости, тут все зависит от конкретного психологического типажа руководителей, а я сомневаюсь, что Путин будет лично давать команду «увечить и калечить», хотя и допускаю это. Но если появится нужда, там сомневаться не будут. Я просто еще раз отмечу: пока у Путина нет такой необходимости, пока протестное движение в России охватывает лишь малую часть общества, он может не прибегать к террору, ограничиваясь репрессиями. Но мы уже видим, что они готовы к убийствам, мы видим, что есть Росгвардия, есть ОМОН, есть спецслужбы. Вся необходимая для массового подавления народа инфраструктура создана и ждет своего часа. В этом отношении я пессимист, но, мне кажется, у российского общества сейчас нет ресурса для того, чтобы этому сопротивляться, — говорит Кузнецов.

Он напоминает, что то же самое было в Беларуси в течение десятилетий: оппозиционеры, правозащитники, журналисты били во все колокола, но людям было все равно, их все устраивало. И пока общество спало, диктатура выстроила репрессивную машину, которая сейчас показывает себя во всей своей «красе». В России сейчас похожая ситуация, как в Беларуси в 2005, 2009 или 2014 годах: есть люди, которые понимают, куда все движется и идет (если еще не пришло), но их сил для того, чтобы противостоять этому, недостаточно, а большинству населения — все равно.

Koch network pledges to 'weigh heavy' lawmakers' actions in riots читать читать онлайн последнее важное форум Buckshee Бакши спроси у Бакши Buckshee

Бакши работает