Облачно с прояснениями2 °c
74.25 90.26
Шансон
Классика
Джаз
Дискотека до 90-х
Русская поп-музыка
Зарубежная поп-музыка
Металл
Латино

21 Ноя 2020, 21:50
«Хорошо, что автомат взял Лукашенко». В Минске прошел провластный концерт «Сохраним мирную Беларусь»
1080p
720p
480p
360p
Авто.

В Доме офицеров 21 ноября в 14 часов прошел провластный концерт «Сохраним мирную Беларусь». По словам организаторов, мероприятие проводили в поддержку Александра Лукашенко. Здесь активные сторонники Лукашенко исполняли авторские песни и читали монологи. Кто выступал и как прошел концерт — в материале .

У входа в Дом офицеров днем перед концертом мы заметили семь автозаков и один микроавтобус милиции. Возможно, организаторы опасались непрошенных гостей концерта «Сохраним мирную Беларусь». На входе сумки проверяла девушка с государственным флагом на плечах, рядом с ней дежурили два милиционера.

В зале перед началом концерта было, откровенно говоря, пустовато, хотя концерт бесплатный. Была надежда, что люди дойдут в процессе, но в итоге численность осталась неизменной: большая часть партера пустовала. Некоторые люди пришли с государственными флагами, шарфами с надписью «Беларусь», цветами.

Сначала на сцену вышли Сергей Ковригин и Сергей Позняк — они постоянные участники провластных маршей, как правило, ведут колонну, Ковригин несет крест, Позняк — флаг. Мужчины представили зрителям документальный фильм, который смонтировала одна из постоянных участниц маршей.

Со сцены они рассказали, что первые дни после выборов их потрясли, и они решили выходить на улицу с государственной символикой, потому что их возмущало, что люди ходят с бело-красно-белыми флагами. А кресты и иконы на митинги берут с собой, потому что считают, что «Господь претерпел все скорби, и нам ничего другого не остается, кроме как брать с него пример».

— Не заходила ко мне в душу, в сердце, вся вот эта подача, которая транслировалась прозападными силами. Возмущение мое кипело. <…> Видя и помня историю нашей Украины, то, что было в 2014 году, организм сопротивлялся, не хотелось допустить этого же сценария, — рассказал Ковригин.

Первым приглашенным гостем на сцене был член Национальной паралимпийской сборной Беларуси Алексей Талай.

— Да, есть люди на той стороне, которые, может быть, не знают истории, которые немножечко наивны, они думают, что где-то там свет их демократии, добра и позитива. Примерно то же самое они транслировали всю историческую реальность — и в 1812 году и в 1941 году шли они воспитывать диких варваров. Но мы не варвары, — говорит Талай.

По его мнению, люди должны думать о том, что они могут дать стране, а не страна им. По его словам, оппоненты Лукашенко ходят по улице с «коктейлями Молотова», камнями и дубинами, а также эти люди — манипулируемые марионетки.

На сцене также выступили любители-музыканты, православный хор, жена священнослужителя матушка Иоанна, насельник Свято-Елисаветинского монастыря, у них за спиной транслировали видеоролики с видами страны «СБ. Беларусь сегодня» или видео с провластных митингов, а они исполняли авторские песни.

В какой-то момент ведущие гордо позвали из зала Демида Горбацевича — мужчину в майке с государственной символикой. Он участвует в автопробегах и в мероприятиях «Антивандал» — ходит срезать ленточки и закрашивать бело-красно-белые флаги.

Демид исполнил две песни на манер Высоцкого и на военную тематику, которые сам сочинил. В одной из песен были такие слова: «Какова вероятность, что тебя родила родина-мать, а не свора жулья».

В краповом берете, по форме и с гитарой на сцену вышел полковник внутренних войск МВД, командир бригады спецназа Андрей Дудкин. К зрителям он обращался на белорусском языке.

— Я беларус, бацькі мае беларусы, мае дзяды былі беларусы. Я ганаруся сваёй краінай. Кахаюць сваю любімую, але я люблю сваю жонку, люблю сваіх дзяцей і люблю сваю краіну. <…> Адзін малады хлопец спытаў мяне, стоя з таго боку, тожа наш — беларус: «Дзядзька, што ты можаш, кроме таго, як дзяржаць у руках зброю?». Ну малады чалавек, ен не ведае, што беларус можа і пець, і плясаць, і касіць, і сечы, і сеяць, усе можа чалавек, які па нацыянальнасці беларус.

Дудкин спел бодрую песню, которой ответил на вопрос спросившего его молодого человека «с той стороны». Коротко там было о том, как белорус любит жить, работать, наслаждаться компанией своей семьи и «гучна нашы сэрцы б’юцца і ад радасці смяюцца, і нясецца з наваколля воля, воля, воля», — спел командир спецназа.

После спецназовца на сцену вышел модный парень в белых рваных джинсах и с большим усами. Это Тимур Пряхин, вы могли видеть его в троице наиболее активных участников провластных маршей рядом с Позняком и Ковригиным.

— У нас было много разговоров о насилии, о том, что наши ребята, которые охраняют закон, охраняют наше спокойствие, работали очень жестко. Но знаете, если бы они так не работали, у нас, возможно, не было бы такого концерта. У нас была бы такая же вещь, как во многих странах мира, когда происходят государственные перевороты и начинается настоящее насилие. <…> Слава богу, с автоматом вышел Лукашенко, а не мы, — сказал Пряхин перед тем, как спеть свою поп-песню «Звездочка» про ребенка, потерявшего мать.

Еще одно яркое выступление было у жены офицера Ксении Карташовой. Она исполнила песню якобы от лица омоновца, на фоне были кадры протестов. Перед этим женщина рассказала, что на силовиков оказывается «колоссальное давление». По ее словам, «эта психологическая война» не действует на них. Из зала ей стали кричать «спасибо» и «народ с вами».

— Когда в ОМОН полетели камни в августе (и иногда они летят до сих пор) — было непонятно, почему они полетели в защитников родины, почему эти камни летели в тех, кто выполняет свой долг, кто всеми силами, рискуя своими жизнями и здоровьем, защищает мир и порядок в стране. Они [бросавшие камни] сделали все, чтобы смешать с грязью милиционеров, — сказала жена офицера.

Карташова зачитала под тревожную музыку монолог, там была такая цитата: «Ты в цепи стал во имя доброты. „Где правда, — лихо спрашиваешь, — честность?“. А честно, когда взорваны мосты? Мне кажется, что просто неуместно». Также жена офицера попросила: «Не нужно нас на ленточки делить».

Концерт длился два часа, его закрывали дважды песней «За Беларусь!» с танцами в зале и на сцене.

После выступлений пенсионерок заинтересовал Андрей Дудкин, они восхищались его песней. Другие слушали игру на рояле одной из выступающих на концерте.

Добавить комментарий

28 Ноя 2020, 09:24

В «меню» попали: лепешка из коры дуба, паляницу из картофельных отходов, хлебцы с запеченной соломы и тому подобное. Нажав «Узнать цену», вместо стоимости мы можем увидеть видео, где люди, которые пережили Голодомор, рассказывают, как каждое из этих «блюд» тогда помогало выжить. Также можно прочитать истории пострадавших во время Голодомора семей.

«Цена этого блюда — миллионы спасенных украинцев, выживших благодаря суррогатам: сушеной соломе, гнилым арбузам, картофельным очисткам. Они буквально доедали за животными», — говорится в описании к хлебцам.

Онлайн-ресторан — это мультимедийное продолжение проекта Uncounted since 1932, целью которого является распространение знаний о Голодоморе, геноциде украинской нации и преступлении советской власти. Предыдущие три года студенты организовывали уличные поп-ап рестораны с блюдами времен Голодомора и угощали всех желающих в семи городах Украины, а также в Израиле и Бельгии.

В субботу, 28 ноября, украинцы чтят День памяти жертв голодомора. Голод 1932−1933 годов, искусственно вызванный действиями большевиков, унес жизни около 3,5 миллиона украинцев, а при более реалистичных подсчетах демографических потерь с учетом нерожденных детей — более 4,5 миллиона.

28 Ноя 2020, 23:46

Во Франции на субботних акциях протеста пострадали 37 человек из числа полицейских и жандармов. Об этом написал в Twitter министр внутренних дел страны Жеральд Дарманен.

Французская жандармерия — вооруженное формирование, подчиняется министерству обороны и может выполнять полицейские задачи. Полиция является гражданским формированием и находится в ведении министерства внутренних дел.

«Я еще раз осуждаю недопустимое насилие над сотрудниками правоохранительных органов», — указал Дарманен.

По данным министерства внутренних дел, как передает французская газета Le Parisien, всего по стране к протестам присоединились 133 тыс. человек, из них 46 тыс. вышли на улицы Парижа.

В столице Франции между демонстрантами и полицией завязались столкновения, последняя, по сообщениям СМИ, применила слезоточивый газ и водометы. Протестующие возвели баррикады, бросали в правоохранителей самодельные снаряды, подожгли несколько машин и зданий, включая Банк Франции.

Телеканал La Chaine Info уточняет, что участники волнений подожгли занавески на фасаде банка.

Полиция французской столицы сообщила Le Parisien, что во время митингов в Париже были задержаны 46 человек.

Массовые демонстрации во Франции начались 28 ноября, протесты затронули почти 70 городов, в том числе Париж и Бордо. Участники митингов выступают против принятия законопроекта «О глобальной безопасности», который предусматривает наказание в виде одного года тюрьмы и штрафа €45 тыс. за распространение «изображения лица или другого элемента идентификации» полицейского или жандарма «с очевидной целью причинения вреда их физической или психической неприкосновенности». С точки зрения противников закона, он помешает гражданам фиксировать противоправные действия полицейских.

30 Ноя 2020, 01:42

“You have to be kidding me.”

Philippe Reines was sitting in a yurt in Mongolia during a trip with then-Secretary of State Hillary Clinton, sure that he’d finally done it: traveled to more countries than anyone else with Clinton as one of her top aides. And then Jake Sullivan strolled in.

“He’d literally just been in Oman for secret peace talks with the Iranians, and he managed to make it to this remote part of Mongolia,” said Reines, still floored by the feat seven years later. “So in the end he’s the only human being who went to 112 countries with Hillary. His capacity for work is just that annoying,” he joked in an interview, one of a dozen for this story.

All that work has clearly paid off: Sullivan, now 43, will be the youngest national security adviser in nearly 60 years when President-elect Joe Biden is inaugurated in January — in what those who know him described as an almost-inevitable next step for a man who’s always seemed preternaturally older than his actual age.

After holding top positions at the State Department and in the Obama White House and playing a key role in negotiating the Iran nuclear deal, it’s clear Sullivan is “on the Benjamin Button track,” Reines said, referring to the F. Scott Fitzgerald character who is born into an old man’s body and ages backward. “He is the equivalent of at least a decade, if not two, beyond his biological years.”

Reached by phone on Tuesday, just hours after he was officially introduced by Biden along with other incoming national security leaders, Sullivan spoke at length for the first time about the unique circumstances that will face him and his team on Day One — specifically, a raging pandemic and a changing climate that will spawn new dangers.

It remains to be seen how much progress a Biden administration will be able to make on issues like climate change and a return to the Iran deal with what is likely a GOP-controlled Senate — Majority Leader Mitch McConnell (R-Ky.) has not allowed any climate plans through the upper chamber and supported Trump’s withdrawal from the Iran deal in 2018, calling it “a deeply flawed agreement.”

In an interview, though, Sullivan said he believes “the American people will understand now, better than they have in a long time, that a threat that emanates from elsewhere can cause massive disruption and catastrophic loss of life. And so being engaged in the world — being out there with our diplomats and our public health professionals and being part of institutions and systems that can help track and prevent threats before they arrive at our shores — that matters profoundly to working families across this country.”

Sullivan grew up with four siblings in a middle-class home in Minneapolis. His father worked on the business side of the Minneapolis Star-Tribune and later at the University of Minnesota’s journalism school, and his mother worked as a public school teacher. They were strict and determined that their kids prioritize education, said Sarah Rathke, who first met Sullivan at cross country practice at Southwest High School. All five Sullivan kids attended either Yale, as Jake did for undergrad and law school, or Cornell.

“Looking back at everything he did during those years, it’s clear he’s always had a plan,” Rathke, now a lawyer in Cleveland who still counts Sullivan among her best friends, said in an interview. She recalled Sullivan’s decision to learn two foreign languages — French and Spanish — as a teen and his unusual fascination with Lyndon Johnson’s Great Society, at the time the largest social reform plan in modern history.

A few years later, when Sullivan would visit Rathke at Georgetown, their idea of fun was playing “the senator game” on the steps of the Supreme Court, she said.

“One person would pretend to be the senator, and run up the steps and wave to the people, while another person would play the reporter, and the third would be the senator’s handler and just say, ‘the senator has no comment,’” Rathke said. “That was it. That was the game. We played it late at night so no one would see us being so goofy.”

Back during one of his first nights at Yale, a “spirited” evening debate about German versus American nationalism — which lasted until 7 the next morning — gave Sullivan’s roommates an early taste of what it would be like to live with him. “I challenged Jake once to see who could finish ‘Eichmann in Jerusalem’ first,” recalled his college roommate Sherlock Grigsby, referring to the book by Hannah Arendt that introduced the phrase “banality of evil.”

“I thought I was pacing myself pretty well and figured Jake was so busy he wouldn’t be able to keep up,” Grigsby said. “Turns out he beat me easily. I didn’t challenge him after that.”

Sullivan graduated from Yale in 1998 with a degree in political science and was awarded a Rhodes scholarship to study at Oxford, where he graduated in 2000 with a master’s degree in international relations. That same year, he came in second place in the 2000 world debating championship — a vindication of sorts after not making the Yale debate team his freshman year, Rigsby said. He then enrolled at Yale for law school and graduated with a JD in 2003.

Was there anything Jake was just plain bad at?

“He’s possibly the world’s worst driver,” Rathke mused. “He errs on the side of going really slow and doesn't believe the lane lines are talking to him.”

Clinton’s upset loss to Barack Obama could have been a rare career setback, but as usual Sullivan landed on his feet: He went on to become the youngest director of policy planning in State Department history after serving as Clinton’s deputy chief of staff there and stayed on in government after Clinton stepped down as secretary, serving as then-Vice President Biden’s national security adviser. And throughout it all, he made sure to find time every year to attend the Final Four, his friends said.

Sullivan has managed to avoid much of the sharp criticism other top Obama-era officials, such as Ben Rhodes, have faced from conservatives — perhaps because he lacks his former colleagues’ appetite for partisan combat.

A former White House colleague noted Sullivan’s outreach to groups and think tanks like the Foundation for Defense of Democracies that vehemently opposed the Iran deal. FDD’s chief executive Mark Dubowitz, a harsh critic of the deal, has described Sullivan as the “sharpest guy on the [Iran] issue I know.”

In the White House, Sullivan was known for his insistence on questioning the assumptions behind a given policy — “welcoming 'devil's advocate' discussions, gaming out third- and fourth-order effects, and reframing issues to bring new questions to light,” said Michael Carpenter, a former Biden foreign policy adviser who worked with him.

In 2016, Sullivan left his relative comfort zone of national security and global affairs to work for Clinton as a senior policy adviser to her campaign — an experience that exposed him to the politics of everything from health care to gun control to immigration. He has since homed in on a philosophy that happens to fit seamlessly with Biden’s political message: that the strength of U.S. foreign policy and national security lies primarily in a thriving American middle class, whose prosperity is endangered by the very transnational threats the Trump administration has sought to downplay or ignore.

Reflecting on his time in the Obama White House, Sullivan said he felt more could have been done there, too, to put the average American on the agenda in the Situation Room on a regular basis. And he paused for a long moment when asked how the rise of Trump and Trumpism had affected his worldview, attuning him more, for example, to the populist tide at home that he may have missed while focusing on international nuclear negotiations, peace deals and trade treaties.

“When you spend years in government working on the Iran deal, or working on the Asia-Pacific rebalance, or working on issues related to the Israeli-Palestinian peace process, it’s not that you completely lose sight of what’s happening on the home front — but your focus is more on other things,” Sullivan said. “I do think that the 2016 campaign had an impact on my thinking, but it wasn’t all about Trump. It was about the vigorous debate the Democrats had in the primary. It was about a recognition, as I left national security and entered a domestic political conversation, about how profoundly such a large segment of our country felt their government wasn’t working for them.”

Sullivan caveats that he doesn’t believe such economic anxiety was the sole driver of Trump’s 2016 victory, which he says was also fueled by appeals to identity and isolationism. But the campaign gave him a “crash course,” he said, in the importance of bringing issues of inequality, dislocation and a disconnect between working people and their government to “every table in the White House — including in the Situation Room.”

So what will a Sullivan-led National Security Council look like? It won’t be too big or micromanaging, Sullivan insists — criticisms that dogged the Obama NSC, which stood accused of stepping on the prerogatives of Cabinet agencies, be it by setting troop levels or insisting on signing off on individual drone strikes.

“I see my job as fundamentally about supporting and lifting up the work of the broader national security team in service of the president-elect’s mission and strategy,” he said. “My goal is to have a process that is able to give sufficient direction, but then empower the departments and agencies to be the tip of the spear to carry that out.”

“He is unlikely to be confined to traditional structures,” said former Obama NSC official Salman Ahmed. “He has long argued persuasively that these issues don't fit neatly within the bureaucratic lens.”

The early years of Obama’s NSC were often tense, particularly under retired Gen. Jim Jones, an outsider who often clashed with the coterie of political aides around the president and resigned just before the 2010 midterms.

Among the many challenges Sullivan will confront immediately, knowing colleagues like incoming White House chief of staff Ron Klain won’t be one of them. “I’d argue no two people know each other better, have worked more closely, overlapped more or have a better working relationship on Day One than any chief of staff/national security adviser pair before them,” said Reines.

“They all worked together at one level down in the Obama administration,” another former Obama White House official said. “They are all friends — they’re not strangers, not rivals, and at the very least are all known commodities to each other.”

One could argue that might make the team insular, prone to the kind of groupthink that can lead to mistakes and missed opportunities. Mike Pompeo, the outgoing secretary of State, has already mocked his successors for allegedly living in “a bit of a fantasy world” and for practicing “multilateralism for the sake of hanging out with your buddies at a cool cocktail party.”

The former Obama White House official said the preexisting relationships among the Biden crew will make them effective — unlike the early days of the Trump presidency, which was plagued by rivalries, competing media leaks, backstabbing and constant staff turnover.

For all Sullivan’s innate caution, he seems inclined to break sharply with his predecessors’ emphasis on a traditional definition of U.S. national security: tanks and missiles, grand summits and spy satellites.

The “major focus” of the Biden NSC’s work, at least initially, will be on beating the coronavirus pandemic and restructuring the NSC to make public health a permanent national security priority, Sullivan said. China will also be put on notice, he added.

“The way you actually make sure this doesn't happen again is by sending a very clear message to China that the United States and the rest of the world will not accept a circumstance in which we do not have an effective public health surveillance system, with an international dimension, in China and across the world going forward,” Sullivan said. A key theme Sullivan repeatedly returns to is the restoration of alliances and partnerships that were neglected or spurned under Trump.

“Unlike the policy of the last few years, we will be able to rally the rest of the world behind us” on key foreign policy and national security issues, such as pressuring Iran to come back into compliance with the nuclear deal so that the U.S. can reenter negotiations, Sullivan said.

He is similarly optimistic about one of his loftiest goals: “to rally our allies to combat corruption and kleptocracy, and to hold systems of authoritarian capitalism accountable for greater transparency and participation in a rules-based system.”

That effort will need to begin at home — as has been well documented, the world’s kleptocratic regimes depend heavily on money laundering networks that commonly extend into Western centers of global finance like New York and London, aided by lax incorporation rules in places like Delaware.

But as one former Obama administration official put it, the hardest task for Biden and by extension Sullivan will be cleaning up the “shattered glass” left by the Trump administration, along with an international community that has grown weary of the whiplash induced by America’s political dramas.

“It’s a different world now,” said Ambassador Dennis Ross, a veteran diplomat who worked with Sullivan in the Obama White House. “But Jake brings experience and personal relationships that are indispensable.”

«Хорошо, что автомат взял Лукашенко». В Минске прошел провластный концерт «Сохраним мирную Беларусь» читать читать онлайн последнее важное форум Buckshee Бакши спроси у Бакши Buckshee

buckshee
Бакши работает