Переменная облачность3 °c
75.76 89.93
Шансон
Классика
Джаз
Дискотека до 90-х
Русская поп-музыка
Зарубежная поп-музыка
Металл
Латино

22 Ноя 2020, 11:46
Россияне назвали худшие подарки на Новый год

Мужчины не хотят получать в качестве новогоднего подарка носки, свитеры и футболки, а женщины — новогодние сувениры. Об этом свидетельствуют данные исследования онлайн-сервиса по поиску работы SuperJob, результаты которого приводит «РИА Новости».

«Для 8% респондентов самым неудачным новогодним подарком, который им довелось получить, стали предметы одежды. Мужчины сообщают об этом втрое чаще женщин (13 против 4%)», — показывают результаты опроса.

В то же время женщины чаще мужчин (6 против 3%) называли неудачными подарками на Новый год свечи, магниты и статуэтки. Сладости — конфеты, шоколад, торт — назвали худшими подарками 3% россиян.

Еще 3% респондентов не хотят получить на праздник косметику и парфюмерию, а посуду и кухонные принадлежности — 2%.

Почти четверть россиян считают, что худший подарок для них — это отсутствие подарка, объяснив это тем, что даже взрослым хочется знаков внимания. Тем не менее 28% респондентов отметили, что никогда не получали плохих подарков.

Опрос был проведен с 10 по 14 ноября среди 1,6 тыс. представителей экономически активного населения старше 18 лет из 326 населенных пунктов всех округов России.

Добавить комментарий

22 Ноя 2020, 19:15

Claudia Winkleman has revealed that her 'rampant' impostor syndrome makes her better at presenting Strictly Come Dancing.

The TV presenter, 48, who replaced Bruce Forsyth on the hit BBC show in 2014, suggested that the condition fills her with so much doubt she doesn't believe she landed the job.

However, Claudia, who co-hosts the show with Tess Daly, said her impostor syndrome drives her on to work harder and be better at her job.

The broadcaster was asked by Chris Evans on his How to Wow podcast how her impostor syndrome is.

She said: '[It's] rampant... raging. I'm thanking my parents for the elaborate ways they have made me feel successful.

'I think Strictly is just a lovely home video they've created for me so I don't think it's all been a disaster.'

Despite presenting one of the biggest shows on TV, Claudia downplayed her success, claiming 'I don't feel famous on any level'.

She added: 'If you think about what I actually do or when I appear, it's just 10 weekends in autumn, that's it.'

However, Claudia insisted that impostor syndrome improves her work, saying: 'I think impostor syndrome is quite important.

'There are lots of things we're told that are really bad, like guilt, but guilt is quite important as if you feel guilty about something it's probably true.

'And I think we should also feel impostor syndrome a bit. We've met people who go "I'm born for this" and they are tools.

'Not if it's crippling, and not if it's about anxiety or anybody is really struggling at work.. but I think feeling that you're going to get caught out just slightly makes you work harder, makes you grateful, and makes you better at your job.

'I think that's a much more natural and better way to be.'

Speaking previously about her thoughts on impostor syndrome, Claudia admitted that she feels it 'keeps you on your toes'.

She told the Daily Mail: 'I’m waiting for somebody to tap me on the shoulder and go, "Oh, sorry, we’ve got this all wrong, you are not allowed to go in again, we’ve got Rylan [Clark] instead", but I don’t think that’s a bad thing.

'Impostor syndrome is incredibly useful. We’ve both met people who are like, "I was born to do this, get out of my way." I don’t want to be that person.

'Feeling – don’t throw up – grateful and slightly surprised I think is a good thing. It keeps you on your toes.’

24 Ноя 2020, 01:35

В эфире телеканала Украина 24 он подчеркнул, что до 7 декабря состоится подписание технической документации.

«У нас есть глобальная инициатива COVAX, по которой мы должны получить 8 млн доз вакцин. У нас подписание технических документов до 7 декабря. После 7 декабря сможем сразу сказать, когда будут первые поставки вакцин», — заявил глава Минздрава.

Ранее министр также отметил, что Украина сейчас ведет переговоры со всеми разработчиками вакцин от коронавируса.

Напомним, экспериментальная вакцина от COVID-19 разработки американского фармгиганта Pfizer и немецкой биотехнологической компании BioNTech показала 95%-ную эффективность, согласно окончательным результатам клинических испытаний.

Также в американской компании Moderna заявили, что их вакцина от коронавируса эффективная почти на 95%. Это подтвердили клинические испытания вакцины с участием 30 тысяч добровольцев.

Британская фармацевтическая группа AstraZeneca и Оксфордский университет заявили, что их вакцина против COVID-19 продемонстрировала «среднюю эффективность 70 процентов».

По данным ВОЗ, Украина сможет получить первую партию вакцины от коронавируса во втором квартале 2021 года. В рамках Фонда глобальной доступа к вакцинам COVID-19 (COVAX) можно рассчитывать на выделение 8,340 млн доз вакцины до конца 2021, что составляет 20% населения Украины.

23 Ноя 2020, 11:50

Российский экономист, доктор экономических наук Евгений Гонтмахер в последнее время активно комментирует события в Беларуси. В интервью он рассказал, почему оппозиции не удался блиц-криг, зачем Путину надо быстрее отречься от Лукашенко и как Беларуси стать хабом между Россией и Европой.

— Спустя 10 дней после выборов в Беларуси вы писали, что режим Лукашенко вот-вот рухнет. Почему этого не произошло? В чем была ошибка?

— Мы с вами люди, у которых изначально интеллигентное, демократическое, гуманное восприятие наших оппонентов. Полагаем, что даже авторитарный режим должен действовать пусть и не по закону, даже им писанному, но в остатках каких-то человеческих рамок. В первые пару недель после выборов еще был возможен диалог между Лукашенко и оппозицией. Поэтому и казалось, что они начнут разговаривать, к чему-то придут, будет какой-то переходный период и так далее. А оказалось, что Лукашенко все рамки отбросил и он полностью вывалился из социума. Поэтому с ним никакой диалог уже невозможен.

— Что послужило триггером протестов в этом году? Ведь в Беларуси раньше выборы фальсифицировались, оппоненты власти исчезали и инакомыслие постоянно подавлялось.

— Совпало несколько факторов. Первый — результаты выборов, когда объявили, что у Лукашенко 80% голосов, что в общем-то было too much. Если бы он объявил, что набрал условные 55%, а Тихановская — 40%, то в это бы, наверное, люди все равно не очень поверили, но степень оскорбления общества все-таки, наверное, не была бы такой острой и массовой.

Плюс сыграло свое пренебрежительное отношение Лукашенко к опасности коронавируса. Многие расценили, что ему наплевать на собственный народ.

Но, мне кажется, более глубинный фактор — это смена поколений, на который оказались нанизаны и результаты выборов и реакция на ковид. Беларусь — уникальная страна на постсоветском пространстве. Несмотря на Союзное государство с Россией, много людей в Беларуси (думаю, вы подтвердите, да и я много лет наблюдаю) очень часто бывают в Европе, по крайней мере в Польше, Литве, Латвии. Кто-то там учился, кто-то туристом ездил, кто ведет бизнес. Таким образом у людей, особенно постсоветских поколений (а их уже довольно много, ведь после развала СССР прошло уже почти 30 лет), сформировалось свое представление о нормальной жизни — по образцу Польши или Литвы, не говоря уже о Германии, Великобритании (это более далекие ориентиры). Это поколение к моменту нынешних выборов стало довольно значимым и по численности, и по занимаемым позициям, например, в том же IT-бизнесе. Россия в этом смысле для них не образец, а просто улучшенный вариант нынешней Беларуси, который этих людей уже принципиально не устраивает.

В Беларуси довольно активно развивалась IT-отрасль, которая формирует уже не менее 5−6% ВВП. Айтишники — это белорусы совсем другого типа. Для Лукашенко они как пришельцы с другой планеты. Он ведь руководит страной как большим колхозом, доставшимся ему в наследство от советского времени. Поэтому между Лукашенко и этой продвинутой частью общества давно начал образовываться чуть ли не физиологический зазор, который из-за последних событий превратился в острейший политический кризис. На смену Лукашенко должен прийти более молодой, более современный лидер, взгляды и поведение которого соответствует представлениям уже не только наиболее продвинутой части общества, но и просто его подавляющего большинства.

Все эти факторы совпали, и, собственно, взорвали ситуацию.

— Протесты в Беларуси длятся уже более 100 дней. Как по-вашему, насколько еще хватит белорусского общества? Пандемия влияет сейчас на количество протестующих?

— Глядя из Москвы на то, что происходит у вас, мне кажется, что люди не боятся пандемии с точки зрения выхода на улицы. Многие из них уже доведены до крайнего уровня раздражения против Лукашенко. В конце концов, можно маску надеть.

Мне кажется, протест никуда не уйдет. Он может уйти с улиц, но продолжится в других формах.

— Каких? Светлана Тихановская предлагала провести общенациональную забастовку, но люди ее не поддержали.

— Но все же к стачке люди понемножку присоединяются. Это может перерасти в какие-то большие цифры, тогда экономика будет откровенно чувствовать то, что происходит. Мне кажется, что этого Лукашенко безумно боится. Он даже не столько боится уличных протестов, потому что он понял, что можно людей разгонять, арестовывать, и у него тут нет никаких тормозов, а того, что люди будут отлынивать от работы. Здесь у Лукашенко нет способа, как на это влиять. Что ты можешь сделать? Ты других работников не найдешь. Не из России же просить прислать гастарбайтеров!

— Были попытки найти штрейхбрейкеров.

— Это все несерьезно. Протест общества по отношению к власти Лукашенко будет продолжаться в разных формах. Людям надо как-то выплескивать свое недовольство, а до огромного концлагеря по северокорейскому образцу дело все-таки не дойдет. Будет развиваться какая-то параллельная жизнь, которая не будет совпадать с тем, как хотел бы Лукашенко, чтобы все жили. Вот этот протест, мне кажется, всерьез и надолго. Никто не знает, когда этот латентный протест дойдет до критической точки, когда Лукашенко не просто это почувствует, но и будет вынужден уйти (хотя я не очень представляю, как и в какой форме он может уйти). Лукашенко, конечно, исторически обречен, но это может продолжаться, к сожалению, довольно долго, если не произойдет каких-то экстраординарных событий, например, раскола в белорусской правящей элите.

— В одной из своих статей вы написали, что нынешний белорусский режим уже напрямую угрожает существованию Союзного государства и интересам Евразийского экономического союза, поэтому руководству России нужно во что бы то ни стало заставить Лукашенко покинуть свой пост.

— Это как раз такой возможный экстраординарный случай. Я лично не исключаю того, что на Лукашенко будет оказано давление Москвы, чтобы он как-то аккуратно, без очередной «цветной революции», отошел в сторону. Это теоретически возможно, потому что он все-таки от Москвы зависит радикальным образом. Но Кремль, насколько я понимаю, еще не принял окончательного решения, что он будет делать в нынешней ситуации. Хотя Лукашенко российскому руководству не просто надоел, но и вызывает уже чувство трудно скрываемой брезгливости.

— А то, что власти России поздравили Лукашенко с победой на выборах, признали его легитимным президентом, в отличие от Запада, не означает ли это, что поддержка будет бесконечной?

— Представьте себя на месте Путина. Прошли выборы, объявили, что Лукашенко их выиграл. Что Путину делать в этой ситуации? Я уверен, что Путин знал реальные цифры о том, что Лукашенко не набрал большинства. Но если бы Путин молчал один день, второй, третий, неделю, то этим спровоцировал бы победоносную революцию в Беларуси. А он этого не хочет, потому что для него любая «цветная революция» — это кошмар. Поэтому мне кажется, у Путина не было другого варианта, кроме как поздравить Лукашенко. Но я не стал бы здесь делать вывод, что он будет поддерживать его до гробовой доски. Это не так.

Я уверен, что Путину, мягко говоря, не очень нравится то, как ведет себя Лукашенко. Он перешел уже всякие границы даже притворного приличия и это начинает портить репутацию России тоже. Путин все-таки еще пока заинтересован в репутации России на мировой арене. А тут вдруг наш близкий партнер в лице Беларуси совершенно отбился от рук. И получается, что Россия вроде как все это поддерживает потому что Путин готовит такой же вариант для России, все то безобразие, которое происходит у вас. Но мне кажется, Путину это не нужно. Поэтому Москва просто ищет форму, как Лукашенко аккуратно убрать.

— И какие могут быть варианты?

— Думаю, у Путина есть два рычага, которые он может использовать в любой момент.

Первый рычаг: через разложение белорусских силовиков, среди которых немало лояльных российскому руководству. Лукашенко, конечно, пытался почистить ряды от таких людей и для этого все последние годы тасовал высших чиновников. Но все равно Путину по силам сделать так, что произойдет то, о чем так много писали: силовики расколются, часть их придет к Лукашенко и скажет: «Вот тебе самолет, давай, мотай отсюда».

Второй вариант более длинный — экономический. Россия перестанет поставлять по нужным Лукашенко ценам нефть, газ либо перекроет экспорт к нам белорусских товаров.

Я думаю, что если будет принято окончательное решение, что Лукашенко надо менять, то при помощи какого-то из этих вариантов либо их комбинацию, эта смена будет реализована.

— У нас многие опасаются, что таким образом Кремль просто поглотит Беларусь.

— Я не сторонник позиции, что раз у Лукашенко дела плохи, то Россия должна, пользуясь моментом, дожать Беларусь, довести дело до фактического слияния в Союзном государстве. Мне кажется, что сейчас это уже не пройдет, прежде всего из-за неприятия такого «аншлюса» наиболее активной частью белорусского общества. Молодые поколения хотят реального, а не фиктивного суверенитета Беларуси.

России надо поторопиться и вот еще почему. В Беларуси отношение к России всегда было почти родственное. Но продолжающейся официальной фактической поддержкой нынешнего поведения режима Лукашенко мы отталкиваем людей от России.

Поэтому я думаю, что один из наиболее реальных вариантов — это мирный переход власти каким-то людям, которые не против Союзного государства и демонстрируют дружеское отношение по отношению к России. Это вполне реально потому что у вас (по крайней мере пока) нет антироссийских лидеров. Я думаю, что этот вариант, скорее всего, Путину понравился бы больше, чем если бы люди вышли на улицы и свергли Лукашенко, и кто знает, чтобы получилось бы дальше.

Но если предположить, что Москва будет поддерживать Лукашенко во чтобы то ни стало, чтобы он ни делал, тогда он сможет продержаться еще довольно долго. Возможно, годы.

— А Запад может как-то влиять? Мне кажется, их санкционная политика не имеет смысла.

— Все еще впереди. Потому что те санкции, которые сейчас ввели в отношении Беларуси, это персональные санкции. Россия это все проходила. У нас такие же списки были, если помните «список Магнитского», за Крым, за Донбасс и т.д. Поэтому это действительно ни о чем.

Как показывает опыт, самые эффективные — это секторальные санкции. Россия уже не может более шести лет занимать на мировых финансовых рынках. Россия не может покупать, по крайней мере легально, новейшее оборудование, в том числе для нефтегазовой отрасли. Для Беларуси может быть то же самое. Например, что делать Беларуси, если Евросоюз откажется от покупки белорусского бензина? Кстати, это может поставить Россию в неудобное положение. Потому что так как у нас экономики очень близко взаимодействуют друг с другом, это будет означать, что Беларусь садится еще больше на шею России с экономической точки зрения. Лукашенко тут же повернется к Путину и скажет: «Ну, дорогой Владимир Владимирович, смотри я теряю еще там миллиарды долларов, потому что мне полностью обрезали весь экспорт на Запад. Давай я тебе буду поставлять это в Россию». Но у России есть собственные производства. Получается, что наши производители должны будут посторониться. Или Путин должен будет безвозмездно помочь Беларуси с ее 9,5 миллионами населения материально. Для России, с ее непростой финансово-экономической ситуацией, это очень чувствительно.

Поэтому, еще раз говорю, Москве лучше до этого не доводить и от Лукашенко избавиться. В противном случае это будет означать, что Россия будет страдать от этих санкций в той же степени, что и Беларусь. Это легко просчитывается. Запад, я думаю, кстати, и размышляет по этому поводу, потому что это санкции не только против Беларуси, но и против России.

— Вы были в числе более 60 белорусских и зарубежных экономистов, которые подписали открытое письмо к общественности Беларуси и заявили о готовности консультирования новой демократически избранной власти в Беларуси. Какие экономические реформы Беларуси необходимы?

— Беларуси нужна концепция того, как страна будет развиваться при новом демократическом руководстве страны. С моей точки зрения, Беларусь может стать экономическим хабом между Евросоюзом и Россией, что вполне отвечает интересам всех сторон.

С одной стороны, Беларусь остается членом Союзного государства и Евразийского экономического союза, и между нами остается облегченный таможенный, миграционный режимы. Но надо попробовать Беларуси соединить эти преимущества с более широким сотрудничеством с Евросоюзом. Например, получить специальные торговые режимы с ЕС и прочие преференции.

— Насколько реально создать такой хаб? Почему не получилось это сделать в Украине?

— Не получилось потому, что Путин не поверил Евросоюзу. Он посчитал, что как только Украина откроет границы для европейских товаров, эти товары придут в Россию, подавят всю конкуренцию, все российские товары окажутся неконкурентоспособными. Но я думаю, что причина была глубже, потому, что Путин полагал, что вслед за Соглашением об ассоциации с Евросоюзом Украина приведет к себе НАТО. Тем более, что в Украине уже тогда многие говорили о том, что надо бы в НАТО вступить.

Но никто в Беларуси не предлагает вступить в НАТО. Я так понимаю, что мечта вступить в Евросоюз если и есть, то она заоблачная. Поэтому у Беларуси есть возможность соединить два статуса. Кстати говоря, такое соединение стало почти возможным в Армении. Эта страна член Евразийского экономического союза, и подписала почти такое же соглашение с Евросоюзом, как и Украина уже после Майдана.

Этот хаб даст Беларуси возможность осуществлять торговлю и туда, и туда, производство будет встроено в цепочки добавленной стоимости и российских, и европейских компаний. И этого для 9,5 млн населения Беларуси более чем достаточно, чтобы жить очень прилично, стремясь к стандартам своих западных соседей.

Меня периодически спрашивают, а вот в чем Беларусь может быть конкурентна в мировой экономике? Я вам отвечу. Не знаю.

— Почему?

— Как только будут сняты очень большие регуляторные запреты, когда лично Лукашенко решает, кому можно, а кому нельзя вести бизнес, то тогда рынок сам решит, какие ниши в Беларуси будут конкурентоспособными. Тем более учитывая, что у вас образованное население, люди трудолюбивые, у вас хорошее качество человеческого и социального капитала. Даже во время протестов ни одну машину не сожгли, ни одно стекло на разбили. Это же тоже говорит о качестве социального капитала Беларуси. И если будет возможность для предпринимательской инициативы, особенно для малого бизнеса, то появится очень много ниш, совершенно неожиданных, которые впишут Беларуси в общую европейскую и даже глобальную экономику. Я абсолютно в этом не сомневаюсь.

— Но реформы надо будет проводить. Возьмем крупные государственные предприятия Беларуси, который генерируют убытки.

— Могу сразу сказать, что я не сторонник приватизации во чтобы это ни стало. Думаю, на этих заводах нужно прежде всего провести аудит, понять, какие ниши имеет смысл развивать дальше, как дальше выстраивать экономику предприятия, справляется ли менеджмент, как использовать квалифицированную рабочую силу и т.д. И для этого не обязательно государству взять и, как было в России в начале 90-х, выбросить на рынок условно «Беларуськалий», пусть кто хочет, тот и покупает. Я считаю, это не нужно.

— Согласен, массовая приватизация не есть хорошо, таит много рисков. Говоря про реформы, имел ввиду, что делать с лишним персоналом. Сокращать?

— Видимо, это придется делать. Дело заключается в том, что уже наработан большой опыт, например в Германии, когда произошло объединение ФРГ и ГДР. Конечно, все это должно делаться медленно, при большой финансовой поддержке тех людей, которые будут высвобождены, и параллельно с развитием других производств. Идеальная схема такая: сказать человеку, что на данном предприятии он сейчас не нужен. Но ему параллельно предлагается рабочее место с зарплатой, которая не меньше, чем он получал, а может быть и больше, и его для этого есть возможность переобучить, возможно даже, помочь с переездом в другой город. Нужны индивидуальные программы реабилитации.

Должен сказать о российском положительном опыте, о котором мало известно. Мы же в начале 90-х приватизировали угольную промышленность, закрыли половину шахт. При этом вторая половина шахт была приватизирована, они стали частными. Куда делась вторая половина людей? Уже тогда были сделаны индивидуальные программы. По каждой семье, по каждому поселку этому угольному. Каких-то людей отправили на пенсию и еще приплатили, каким-то людям помогли открыть собственное дело, кто-то переехал туда, где есть работа по специальности. Это надо делать. Главное — не спешить и не наломать дров. Потому что любые реформы очень хрупкие.

Люди в любой стране ждут от новой власти быстрых позитивных изменений. А тут может получиться, и я об этом говорил вашим коллегам, что если вы как в России в 1992 году быстренько шоком все это будете делать, то через год получите недовольство людей, которые вас же привели к власти. И они скажут: так, а куда вы нас завели? Вот при Лукашенко было спокойно, хоть чего-то, но получали, а тут сколько безработных, сколько стрессов.

Реформы в Беларуси должны быть социально ориентированными, а для этого нужны деньги. И эти деньги, я думаю, вполне может дать Евросоюз, международные финансовые организации. Беларусь — это небольшая страна в масштабах ЕС, МВФ и Всемирного банка. Может быть даже Россия поможет, если будет мягкий транзит власти и Беларусь останется в Союзном государстве и ЕАЭС.

— Премьер-министр Роман Головченко призвал независимых экономистов давать «конкретные и приземленные советы, а не из учебников для первого-второго курсов экономических вузов».

— Во-первых, то, что Головченко прочитал советы, там, значит не рецепты из учебников для первого-второго курса. Во-вторых, его это задело. (Улыбается.) Эти 11 принципов, которые подготовили белорусские эксперты (я их разделяю и поэтому подписал), действительно надо конкретизировать, их надо приспосабливать к реальной жизни Беларуси. То, о чем мы с вами говорили: как это будет, вплоть до конкретных семей, конкретных районов страны и прочее. Я теперь жду, когда белорусские экономисты, которые вокруг Светланы Тихановской, дальше будут продуцировать уже конкретные программы. И я думаю, что там будет много интересного и это будет действительно то, что надо будет достаточно широко обсуждать. А сейчас 11 принципов — это кредо людей, которые хотят что-то сделать для Беларуси.

Россияне назвали худшие подарки на Новый год читать читать онлайн последнее важное форум Buckshee Бакши спроси у Бакши Buckshee

buckshee
Бакши работает